СКОТТ И КИМБЕРЛИ ХАН
ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ В РИМ
наш путь к католичеству
Благодарим Господа за наших родителей,
Джерри и Патрисию Кeрк,
Молли Лу Хан
и светлой памяти Фреда Хана
Благодарим за дар жизни и любви
Благодарим Господа за наших детей
Майкла Скотта
Габриэль Кeрк
Ханну Лорейн
Джереми Томаса Уолкера
Вы сделали нас семей, и вы воистину - дары жизни и любви
Это радость - быть вашими матерью и отцом
1.НАШ ПУТЬ К ХРИСТУ
Скотт:
Я был самым младшим из троих детей, родившихся у Молли Лу и Фреда Хана. Крещеный
как пресвитерианец, я рос в формально протестантской семье. В жизни семьи и в
моей жизни церковь и религия играли незначительную роль, да и ту скорее в силу социальных
причин, чем из сколько-нибудь серьезных убеждений.
Вспоминаю свое последнее посещение нашей семейной церкви. Священник читал проповедь,
которая была целиком посвящена его сомнениям относительно непорочного зачатия
Иисуса и его физического Воскресения. Я встал и вышел прямо посреди проповеди.
Я, помню, что подумал о своей нетвердой вере, но, во всяком случае, я не мог
принять того, что человек восстает против тех вещей, в которых он призван
наставлять других. Я также удивился, почему
этот человек не оставит своего места в пресвитерианской церкви и не пойдет
туда, где бы ничто не противоречило его убеждениям? Тогда мне и в голову не
могло прийти, что я был свидетелем предзнаменования своей собственной судьбы.
Чем бы я ни занимался, я предавался этому
страстно, независимо от того, было оно дурным или праведным. Будучи обычным
американским тинэйджером, я утратил какой-либо интерес к церкви и интересовался
только мирскими делами. И скоро я попал в большую беду: с ярлыком
правонарушителя я предстал перед судом для несовершеннолетних. Приговоренный к
годичному заключению по целому ряду обвинений, я с трудом избежал исполнения
этого приговора, получив лишь шесть месяцев условно. В отличие от моего лучшего
друга Дэйва, я испугался того, куда пошло развитие моей жизни. Я хотел каких-то
перемен. Моя жизнь быстро катилась под гору, и я ничего не мог с этим поделать.
Я заметил, что Дэйв был безразличен к
вере. Я знал, что он католик, но когда он похвастался тем, что лгал священнику
на исповеди, я подумал, что с меня хватит. Хвалиться своим лицемерием!
Все, что я мог сказать, было: 'Дэйв, я рад,
что мне никогда не придется признаваться священнику в своих грехах'.
О, как я был недальновиден!
В первый год моего обучения в средней
школе Господь привел в мою жизнь студента по имени Джек. Он возглавлял
межконфессиональную молодежную христианскую группу, которая называлась 'Юная
Жизнь', целью которой была проповедь Евангелия далеким от церкви, погруженным в
обычную мирскую жизнь подросткам, таким как я и мои приятели.
Джек стал моим хорошим другом, и общение с
ним значило для меня очень много. Он участвовал в наших юношеских развлечениях
и проводил с нами время после школы, а затем подвозил нас домой в своем
микроавтобусе.
Познакомившись со мной, он пригласил меня
на собрание 'Юной Жизни'. Я вежливо
сказал: 'Спасибо, не стоит'. Я не собирался посещать какие бы то ни было
религиозные собрания, даже если они не были церковными.
Тут Джек упомянул, что там будет девушка
по имени Кэти. Он, должно быть, знал, что в то время она была предметом моих
усиленных ухаживаний. И я ответил: 'Я подумаю'. Затем он стал рассказывать, что
на их встрече будет играть один замечательный гитарист из Питтсбурга, парень по
имени Уолт. После выступления он останется, чтобы поимпровизировать с теми из
местных гитаристов, кому это будет интересно. Как Джеку хорошо было известно, в
этом году гитара практически стала для меня религией, вытеснив все прочие
увлечения. Теперь я мог, не краснея, объяснить моим друзьям, почему я стал
появляться на собраниях 'Юной жизни'.
В назначенный день я отправился на собрание. Я пообщался с Кэти, потом я
поучаствовал в джем-сешн с Уолтом, который играл на гитаре просто потрясающе.
Он даже показал мне несколько интересных приемов. Я был там и на следующей
неделе - и на следующей, и на следующей.
Каждую неделю Джек произносил небольшую
проповедь, которую он посвящал одному из евангельских эпизодов жизни Иисуса.
Затем он обращался к нам с основным призывом Евангелия: мы - грешники, которые
нуждаются в спасении, и Христос умер на Кресте за наши грехи. Мы должны принять
Его как нашего личного Господа и Спасителя, чтобы нам самим обрести спасение, -
и это не происходит само по себе. Я слушал, но это не производило на меня
большого впечатления.
Примерно через месяц Джек предложил мне
поехать вместе с остальными для участия в молодежном христианском лагере. Я
ответил: 'Спасибо, но у меня есть на это время другие планы!'. Тогда он сказал
мне, что Кэти будет там - все выходные. Это был удачный ход. Все остальные дела
тут же отошли на второй план.
Проповедник, проводивший в этом лагере все
собрания, представил нам Евангелие
простым, но бескомпромиссным образом. В первый же вечер он произнес: 'Взгляните
на Крест. Если вы по-прежнему относитесь к своим грехам легкомысленно, то вы
должны долго и неотрывно взирать на Крест Иисуса.' Он был первым, кто
наконец убедил меня, что именно мои грехи
пригвоздили Иисуса ко Кресту.
На следующий вечер он обратился к нам со
словами: 'Если вы относитесь к любви Бога легкомысленно, то опять взгляните на
Крест, потому что любовь Божия отдала Христа на распятие за вас'. Прежде любовь
Бога представлялась мне чем-то сентиментальным. Но Крест был самой
несентиментальной вещью на свете.
Затем проповедник призвал нас отдать свое
сердце Христу. Многие из моих товарищей откликнулись на этот призыв, но я
удерживал себя. Я чувствовал, что не хочу отдаваться во власть эмоционального
порыва. Я выжидал. Если все это истинно сегодня, то оно будет столь же истинно
через месяц. И я отправился домой, отложив решение отдать свою жизнь Христу на
будущее.
В этом молодежном лагере я приобрел две
книги. Однажды вечером, месяц спустя, я взялся за чтение этих книг. Книгу Пола
Литтла 'Пойми, почему ты веруешь' я прочитал целиком, а книгу Ч. С. Льюиса
'Просто христианство' - частично. Тут я нашел ответы на многие вопросы, давно
интересовавшие меня, - эволюция, существование Бога, реальность чудес,
воскресение Иисуса, достоверность Писаний. Около двух часов ночи я выключил
свет и, став на колени, начал молиться: 'Господь Иисус, я - грешник. Я верую,
что ты умер ради моего спасения. Я хочу прямо сейчас отдать Тебе свою жизнь
навеки. Аминь'.
Затем я уснул. Я не слышал ни ангельских
хоров, ни трубного гласа, я не ощутил даже особого наплыва эмоций. Все
произошло как-то незаметно, - но на следующее утро, когда я увидел эти две
книги, я вспомнил о моем решении и произнесенной молитве. Я знал, что что-то
изменилось во мне.
Мои друзья также заметили какую-то
перемену. Дэйв, мой лучший друг и общепризнанный лидер нашей школьной компании,
понял, что я не хочу больше оттягиваться вместе со всеми, как обычно. Он отвел
меня в сторону и сказал: 'Скотт, не обижайся, но ты как-то не вписываешься в
нашу тусовку. Все ребята уверены, что ты наркоман'.
Я ответил: 'Дэйв, не сходи с ума, ты же знаешь, что я не наркоман'.
'Мы не знаем, что с тобой произошло, но ты изменился, и с нами тебе
больше нечего делать. Счастливо оставаться!'. И мы расстались.
Я был в шоке. Примерно через месяц после
моего обращения ко Христу я оказался совсем один. У меня не было ни одного
друга в школе. Я чувствовал себя преданным. Я обратился к Богу и сказал:
'Господи, я отдал тебе свою жизнь, а ты лишил меня всех моих друзей. Разве это
честно?'
В то время я не мог понять, что Бог
призывал меня пожертвовать тем, что преграждало мой путь к Нему. Внешние
обстоятельства моей жизни менялись медленно и тяжело, но по прошествии двух лет
я уже имел несколько подлинных и надежных друзей.
Учась на втором курсе, я ощущал на себе
преображающую силу благодати Божией, приведшей к моему обращению. На следующий год
действие Святого Духа было еще более мощным, и я ощущал, как он меняет мою
жизнь. Благодаря этому во мне появилась постоянная потребность читать Священное
Писание. Я с головой погрузился в Слово Божие - безупречный и безошибочный
путеводитель нашей христианской жизни, - а также в изучение богословия.
Последние два года средней школы меня
занимали только две вещи - игра на гитаре и Священное Писание. Джек и его друг
Арт были моими библейскими наставниками. В мой последний школьный год Арт даже
приглашал меня на свои семинарские занятия, которые вел доктор Джон Герстнер.
В изучении христианской истории меня
особенно взволновали две личности - великие протестантские реформаторы Мартин
Лютер и Джон Кальвин, которым и Джек, и Арт всегда уделяли много внимания. На
меня произвело особое впечатление то, как Мартин Лютер, - как я это понял
тогда, - заново открыл миру Евангелие,
полностью порвав с католической церковью. И я начал жадно поглощать его труды.
Результатом этого стали очень сильные
антикатолические настроения. И они были для меня настолько важны, что на курсе
английского языка, который я изучал в мой последний школьный год под
руководством мисс Дэнглер, я выбрал темой курсовой работы учение Лютера. Я
чувствовал в себе особую миссию - наставлять заблудших католиков, помогая им
освободиться от небиблейских представлений о том, что наша праведность есть
плод наших собственных усилий и заслуг. Лютер убедил меня в том, что католики
'зарабатывают' себе спасение, опираясь на собственные усилия и на собственную праведность,
тогда как Библия говорит о том, что мы спасаемся одною лишь верой - sola fide.
В одной из проповедей Лютер сказал, что он
мог совершить прелюбодеяние сто раз в день, но вера его была бы неколебимым
оправданием перед Богом. Конечно же, это было сказано лишь для подчеркивания
основной мысли проповеди, но это само по себе произвело на меня большое
впечатление. И я рассказывал об этом многим моим католическим друзьям.
Будем честны до конца. Отвержение
католического законничества имеет свои веские аргументы. Если Святые Дары
католиков - не то же, что сам Господь, если облатка - не есть само тело
Христово (а я был уверен тогда, что католические представления о
пресуществлении Святых Даров ошибочны), то поклонение им, которое есть сущность
католической евхаристии, - действительно идолослужение, нарушение заповеди
Божией. Я был полностью уверен в этом и использовал каждую возможность, чтобы
поделиться своими мыслями с другими. Мои горячие антикатолические убеждения
были продолжением моей христианской ревности, и я искренне стремился помочь
католикам стать истинными христианами. Я помнил, как еще до моего обращения я
удивлялся тому, как мои друзья-католики могли дать мне сто очков вперед в
выпивке и ругани, и теперь я знал, насколько эти несчастные нуждаются в моей
помощи.
В то время моей девушкой была одна
католичка. Я дал ей почитать книгу, считающуюся библией антикатолицизма, -
которая, как я теперь убежден, полна предрассудков, искажений и прямой клеветы
на Церковь. Это 'Римский Католицизм' Лорен Бeттнер. Моя подруга прочитала книгу
и послала мне записку с благодарностью, где сообщала, что никогда больше не
пойдет на мессу. Позже я раздавал эту книгу многим моим друзьям. Я благодарил
Бога за то, что Он поставил меня на это служение, - я был искренен и слеп.
Бабушка Хан была единственной католичкой в
обеих половинках моей семьи. Она была человеком тихой, смиренной и святой души.
Поскольку я был единственным, кто в нашей семье 'увлекался религией', мой отец
после смерти бабушки передал мне ее религиозные дневниковые записи. Я смотрел
на них с отвращением, граничившим с ужасом. Я своими руками разорвал ее четки,
произнося: 'Боже, освободи ее от сковавших цепей католицизма'. Я порвал ее
молитвенные книги и выбросил их, молясь о том, чтобы бремя этих абсурдных
суеверий не владело более ее душой. Я был наставлен в том, что все это -
излишний и ненужный багаж, накопленный, выдуманный человечеством, чтобы
усложнить и запутать спасающую простоту Евангелия. (Теперь я стыжусь всего этого,
но рассказываю об этом для того, чтобы показать, как глубоки и искренни могут
быть антикатолические предубеждения христиан-протестантов.) Мой антикатолицизм
не был бессознательным, - это был плод продуманных и сформировавшихся
убеждений.
Один случай еще больше усилил эти взгляды.
В самом конце моего последнего года обучения в средней школе я, направляясь
как-то раз на репетицию, проходил мимо дома моего бывшего лучшего друга -
Дэйва. Я заметил свет в его окне и подумал, что должен повидаться с ним хотя бы
раз, прежде чем окончу школу и уеду
учиться в колледж. В течение последних двух лет я его почти не видел.
Я позвонил и услышал голос его матери,
которая пригласила меня войти. Я думаю, что она, вероятно, знала о моих
религиозных интересах, - настолько приветливо зазвучал ее голос. Когда я вошел,
я увидел Дэйва, спускающегося по лестнице и надевающего пальто. Увидев меня, он
остановился как вкопанный: 'Скотт!?'
- Дэйв?
- Поднимайся ко мне.
Сначала мы оба чувствовали себя неловко. Но потом
начали говорить о том, о сем; время текло, а мы все говорили и говорили: Мы
хохотали и общались совсем как прежде. Визит, который должен был занять не
более пятнадцати минут, длился более двух часов, а я не замечал времени. Я
совершенно забыл о своей репетиции. С сожалением осознав это, я тут же сказал:
'Погоди. Ты вроде одевал пальто. Я, наверно, отвлек тебя, - у тебя были
какие-то планы'.
Внезапно выражение его лица изменилось.
- Почему ты вдруг зашел сегодня?
- Просто чтобы попрощаться и пожелать успехов.
- Но почему именно сегодня?
- Да я и сам не знаю. Слушай-ка, ты наверно пропустил
из-за меня что-то важное?
Юноша атлетического телосложения, обычно
весельчак и балагур, Дэйв впервые предстал передо мной сломленным человеком с
дрожащим голосом. 'Когда ты пришел, я собирался идти:' Он полез в карман и
достал оттуда восемь футов веревки с петлей на конце. 'Я решил покончить с
собой. Сегодня днем я уже влез на дерево в старом яблоневом саду, и когда все
уже было готово, я увидел, как две маленькие девочки проходят мимо. И я подумал
- моя жизнь кончена, но к чему мне калечить их жизни? Так что я решил сделать
все это вечером, когда стемнеет. И вот я как раз направлялся туда.'
Он начал плакать и попросил меня
молиться за него. Мы обнялись, и я за него помолился. Направляясь к выходу, я
заметил распятие, висевшее на стене у выхода. И я подумал: 'Как жаль, что он
никогда не слышал Евангелия'. Выходя из его дома, я посмотрел на звезды и
обратился к Богу: 'Господи, я не знал о том, что он собирается сделать, но Ты
знал об этом. Если Ты используешь таких как я, чтобы помочь ребятам подобным
Дэйву: - то я перед Тобою. Позволь мне еще более служить Тебе - особенно для
помощи католикам'.
Кимберли:
Накануне рождества 1957 года мой отец
получил радостное известие о рождении своего первого ребенка: Кимберли Лорен.
Он был в восторге, как и моя мама, столь порадовавшая его сердце.
С того самого момента, как мои родители,
Джерри и Патришия Клрк, узнали о зачатии, они окружили меня своими молитвами.
Они вскормили меня Словом Божием вместе с моими младенческими кашками, пюре и
кукурузными хлопьями. Они крестили меня ребенком и с самого начала
жизни наставляли меня в вере. Будучи всегда
добрым примером, они сами неустанно возрастали в изучении Писания и в вере. И
самым твердым основанием для моей веры была
любовь друг к другу и Господу. Могло ли быть более ценное наследство!
Вместе с псалмопевцами: 'Милости Твои, Господи, будут петь вечно, в род и род
возвещать истину Твою устами моими' (Псалом 88:2).
Любя моих родителей, я любила и Бога, которого
любили они. Веря моим родителям, я верила и в Бога, в которого веровали они, -
что Он сотворил все то, во что они веровали. Я верила в то, что все в Библии -
истина, потому что они считали это истиной. Но для каждого человека настает
однажды момент, когда он должен решить для себя - желает ли он признать Иисуса
главой и Владыкой своей собственной жизни.
Однажды, когда я училась в седьмом классе,
у меня появилась возможность обрести собственную веру. Я выросла в христианской
семье и была типичным 'послушным' ребенком, который не совершает больших
'внешних' грехов, а грешит больше лишь в мыслях и в отношении к людям. Это были
скорее грехи от невнимательности, чем от греховных намерений. Но в тот день я
очень глубоко осознала, как много я делаю недостойного в очах Божьих, и мое
сердце пылало, когда я слушала проповедь доктора Ллойда Огилви.
Я слушала в тот день Евангелие так, что
оно проникло в глубину сердца: Бог любит меня, и хочет, чтобы я жила с Ним и
для Него, но мои грехи отделяют меня от Него, и я нуждаюсь в Божием прощении,
чтобы соединить свою жизнь с Господом. Ради этого пришел Иисус. Я должна
признать свою потребность в прощении. Я должна просить о том, чтобы мои грехи
были прощены. Я должна произнести: 'Иисус, стань моим Спасителем'. Я должна
сказать ему: 'Я хочу, чтобы Ты стал Владыкой жизни моей. Иисус, стань моим
Господом'. Я уже не держалась за руки моих родителей и нуждалась в том, чтобы
меня крепко взял за руки мой небесный Отец.
Едва проповедник закончил свой призыв к
покаянию, как я уже сбегала по ступенькам и направлялась по проходу в центр, к
кафедре со словами: 'Да, Иисус. Я нуждаюсь в Тебе. Я хочу, чтобы Ты стал
Господом и Владыкой моей жизни'
Псалом 50:3 говорит: 'Помилуй меня, Боже,
по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих, и сгладь беззакония
мои'. Это было моей молитвой.
Этот опыт погрузил меня в совершенно новые
отношения с Господом. Никогда прежде я так не нуждалась в учении и наставлении
в вере. У меня появилось желание поститься - не по чьему-то убеждению, но из-за
моей потребности в Боге. Я алкала Слова Божия, мне хотелось его читать,
изучать, запоминать. Я с нетерпением ожидала конфирмации, которая должна была
произойти в том году, не только, чтобы войти в число взрослых членов моей
церкви, но и чтобы участвовать в хлебопреломлении. Участие в трапезе Господней
мне казалось подобным домашнему ужину, когда после всех тревог и волнений дня
ты окружен материнской любовью и заботой. Все члены семьи делились в эти
моменты своей радостью друг с другом. Это был праздник любви, красоты и
благодати. В то время мне и в голову не могло прийти, что это было скорее
подготовкой моего сердца к принятию евхаристии, чем к пресвитерианскому
хлебопреломлению.
Я искала все возможности жить жизнью веры:
непрестанно свидетельствовать о Господе, всегда класть Библию поверх всех моих
книг, чтобы любой мог взять ее почитать. Я стремилась к тому, чтобы сами собой
возникали беседы о вере (что и происходило на самом деле). Я активно
участвовала в создании молитвенных групп, которые собирались в школе перед
занятиями.
Порой я была навязчива. Новообращенные
часто бывают такими, но порой они приносят гораздо больше плодов, чем те, кто
благоразумен и уравновешен в своей вере. Я возрастала в любви: открывая себя
любви Божией и любя Бога, ища новых путей, свершений дел веры и в отношениях с
моими братьями и сестрами во Христе. Все мои годы в средней школе были
наполнены христианской деятельностью: я вела библейскую группу, проповедовала
неверующим, пела в христианской молодежной группе, которая называлась 'Юность',
участвуя в богослужениях, в местных церквах, в летних христианских походах и
лагерях. Все это укрепляло меня в моей христианской жизни и служении.
В школе случались трудные, но
вдохновляющие битвы, когда я беседовала о вере с моими одноклассниками и
учителями, отвечая на их критику и резкие замечания. Приходя домой, я обретала
поддержку своих родителей, которые укрепляли меня своим христианским
наставлением и примером. Я была в полной мере отражением своего имени -
'Кимберли', которое по-кельтски означит 'девушка-воин'. И, по правде говоря, я
охотно принимала любой вызов и вдохновенно бросалась в битву. Интересно, думала
я, неужели эти словесные битвы продолжатся и в христианском колледже?
ПРОДОЛЖЕНИЕ